Война дает возможность замертво ожить.
17 апреля, 2022
Протоиерей Игорь Рябко
Тихо. Пушки не бьют, грохот затих.
Слышно, как птицы поют для нас и для них.
Робко из облачных дыр синь пролилась.
И с нею пришел мир для них и для нас.
Иеромонах Симон (Безкровный).
На смену коронавирусной войне пришла война международная. Одна чаша скорбей сменила другую. Мир трещит по швам, рушится привычный уклад жизни миллионов людей. Суть происходящих событий находится за пределами нашего понимания, остаётся лишь вера в промысел Божий. Своими силами мы не можем повлиять на возникшую ситуацию, остается лишь молиться. Вера и молитва – два крыла, которые смогут перенести нас через огненное море скорбей и лишений. Война – хороший учитель. Она наглядно иллюстрирует истину, которую мы знали только в теории. А именно то, что опоры во внешнем мире нет никакой. Добротный дом сгорает за считанные минуты со всем своим достатком и имуществом. Земная жизнь прерывается за доли секунды вместе с гулким разрывом снаряда. Все, что нам казалось надежным и твердым, все, на что ушли годы, а то и десятилетия трудов, тает, как утренняя роса на солнце. Но наше сознание, которое наблюдает за тем, что вокруг него происходит, принципиально другое. Внутри него есть уверенность в том, что оно не исчезнет ни при каких обстоятельствах, потому что оно в корне отлично от всего окружающего. Мир сам по себе есть пустота и иллюзия. Только энергия Бога делает его живым и реальным. Дьявол, как ловкий фокусник, пытается навязать людям реальность смерти, но верующий человек знает – во Христе нет и не может быть смерти.
На примере истории древней церкви мы видим, что значит вера в свое бессмертие. Первые христиане жили убеждением, что не все из них умрут. Многие были уверены, что скоро изменятся «вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся» (Кор.15:51-52). Этим ожиданием скорого пришествия Христа в мир христиане жили на протяжении нескольких столетий. В первые десятилетия после Воскресения Христа они были настолько уверены в том, что Второе пришествие будет вот-вот, буквально изо дня на день, что продавали свои имения, раздавали бедным и жили духовной коммуной, как об этом мы читаем в Деяниях Апостольских.
Мученическая смерть за Христа считалась для них особой привилегией, самой желанной формой ухода из земной жизни. Те, кто сподобился такой кончины, снизойдут снова на Землю с Неба вместе со Спасителем и Его Ангелами. Оставаться здесь, на земле, в ожидании Второго Пришествия было менее желанным, чем участвовать в этом Пришествии в качестве гражданина Неба. Церковным иерархам приходилось даже сдерживать проявление энтузиазма поиска мученической смерти среди своей паствы.
Но со временем вера во Второе Пришествие стала частью христианской доктрины, но не предметом надежды на ближайшее будущее. Энергия жажды мученичества за Христа также стала постепенно угасать, особенно после того, как христианская вера стала не только дозволенной, но и привилегированной. Видя ощутимый регресс качества духовной жизни христиан, некоторые святители делали все возможное, чтобы огонь веры не угасал. Они предлагали своей пастве не жить ожиданием Второго пришествия Христа, а самим стать воплощением этого пришествия на земле через подвиг веры.
Нынешний век, в отличие от века будущего, неизменяемого, совершенного и непреходящего, несовершенен и скоротечен. В Царстве Божьем уже не будет своих и чужих, врагов и друзей, наставников и послушников, начальников и подчиненных. Все люди станут единым целым всечеловеком во Христе, и будут жить в любви и единстве с Богом и друг с другом. Но пока мы находимся в этом бренном теле, перед нами стоит сверхзадача – воплотить в этом изменяемом мире неизменяемость вечной блаженной жизни. Именно на это должна быть направлена вся сила нашей воли путем преодоления собственного эгоизма и сосредоточенности на своем «Я». Этот подвиг, требующий не меньшей жертвенности, чем кровное мученичество, даст нам возможность войти в Царство Божие. Максимально этот идеал жизни стал воплощаться в разных монашеских традициях. Но первоначально существенного разрыва между семейной и монашеской жизнью не было. Потому что всем дано одно и то же Евангелие, одни и те же заповеди, для всех в равной мере Христос являлся смыслом и целью жизни. Различались лишь способы достижения этой цели.
В такой мировоззренческой модели человеку предлагалось постепенное и планомерное умерщвление в себе ветхого человека через духовную практику и аскезу, для того чтобы родиться заново, т.е. стать замертво ожившим. В такой концепции христианину предлагалось еще в земной жизни стать иконой будущего века. В самом себе явить воплощение Царства Божьего на земле. Этому способствовала и развивающаяся монашеская традиция с ее глубоким пониманием внутреннего содержания человека.
Мы не имеем причины бытия в себе, каждый из нас создан Богом для вечной жизни в Нем, через Него и для Него. У нас нет власти уйти в небытие, так же, как и не было возможности произойти из него. Человеческий дух или сознание – непостижимая для ума тайна. Мы не можем постичь его своим умом, поскольку и сам наш ум – лишь распознающая функция изменяющейся души. Неизменяемым остается в человеке лишь его дух, в то время как наша душа есть постоянно меняющаяся индивидуальность. Человеческие чувства, ум, эмоции при безбожной жизни вместе с интеллектом созидают бетонные стены индивидуального эгоизма. Отсюда ненависть, страх, проклятия, жадность, убийства, блуд – все то, что убивает наш дух.
Эмоции воспринимают и переживают удовольствия и страдания, ум различает и определяет объекты чувств, а интеллект познает их с помощью рассудочного мышления. Но когда человек забывает Бога, весь его совокупный опыт познания окружающего мира кристаллизуется в эгоизм, который борется за свое право комфортной жизни с другими индивидами, полагая в этом смысл собственного существования. В этом суть всех войн, любой вражды и ненависти. Очарованные миром люди убивают друг друга ради своей «правды» или «идеи». Духовное зрение человека похоже на бинокль, который функционирует в одном из двух положений: или он смотрит на то, что творится вокруг него, или на то, что происходит внутри него. Те, кто используют первый образ зрения, приходят к концу жизни ворчливыми, озлобленными старичками, а те, кто стараются применять второй – очищают свой ум, душу, сердце, становясь с возрастом зрелыми старцами и старицами.
Бог есть бессмертный, вечно живой Дух, и человек есть дух, созданный по Образу Божию. Бог есть Свет истинный, и человек есть также сотворенный бессмертный свет, однако, покрытый плотью кожаных риз. Духовное тело человека не разрушается от действия стихий. Его невозможно убить «градом» или расстрелять из автомата. Но кожаные ризы, в которые мы облачены, разрушаются болезнями, скорбями, природными стихиями и проч.
Дух человека соединен с Духом Бога, от которого он получает дыхание и жизнь. В Нем наша жизнь и свет, через Него мы получаем абсолютную свободу в безграничной свободе Святой Троицы. Важно не то, что происходит в окружающем мире, важно то, что происходит в твоей собственной душе. Спасается ли она или погибает? Стремиться ли обрести свободу в Боге или же живет в рабстве собственных привязанностей со всеми их условностями и предрассудками? Мир разделен на нации, государства, идеологии, расы, этносы, партии, группы, на сторонников одних и противников других. У них всегда найдется масса поводов для вражды и ненависти. Поэтому они будут воевать, ненавидеть, убивать, разрушать, насиловать, доказывать до хрипоты свою правоту, желать смерти тем, кто думает, мыслит или живет иначе. Убийственное излучение этой демонической энергии с особенной силой проявляется во время войны. И те, кто не хотят ее излучать из своего сердца, становятся врагом для каждой из воюющих сторон. «Будете ненавидимы всеми за имя Мое», но претерпевший до конца спасется (Мф.10:22). Но мы-то знаем, что истинная причина ненависти и вражды находится не на человеческих лживых «правдах» и «идеях», а грехах, которые живут в нашем сердце. И нужно бороться с ними, а не друг с другом.
Все принимая вперемешку, как это водится в миру,
И жизнь, как страшную насмешку, и смерть, как страшную игру.
Став нелюбимым, нежеланным, чужим в их зле и их добре,
И оттого немного страшным за неучастие в игре.
В нее, рискуя всем на свете, нет никакой охоты лезть,
Когда без игрищ на планете и жизнь, и смерь взаправду есть.
Иеромонах Симон (Безкровный).