Умно-сердечная молитва.
12 июня, 2024
Протоиерей Игорь Рябко
ИСИХАЗМ (СЛОВО – СЕМНАДЦАТОЕ).
Внутреннее слово есть движение души, происходящее в разуме без всякого устного выражения. Почему мы, зачастую, молча произносим сами себе целую речь? А еще чаще — ведём нескончаемые диалоги, даже не задумываясь, с кем? Сами с собой? С воображаемым собеседником? Или с бесом? Эти беззвучные беседы хотя и не слышны окружающим, имеют ту же словесную природу, что и наш обычный разговор вслух. Так же дело обстоит и с молитвой.
Именно поэтому словесная молитва не может быть самоцелью: она не имеет духовной ценности сама по себе, а является лишь необходимой ступенькой деятельного периода очищения сердца. Прозябание молитвы на словесном уровне не имеет духовных перспектив и лишено смысла. Назначение словесной молитвы одно — подвести человека к молитве умной. И только переход с умной молитвы на сердечную может называться «приобретением молитвы».
Умно-сердечная молитва требует внимания, чему и учит молитва словесная. Ум в ней приучается держаться за слова молитвы, проникать в их содержание и, не отвлекаясь, следить за смыслом. Это требует немалой тренировки. Конкретная задача молящегося словесно — подвигать себя к предельной внимательности. Таким образом, словесная молитва служит трамплином для выработки словесного навыка, а потребность духовного роста побуждает к молитве углублённой.
Важно услышать предупреждение отцов! Обыкновенное молитвословие может оказаться не только бесплодным, но и душевредным. Как деятельность преимущественно внешняя, словесная молитва, при закоснении в ней, способна привести к состоянию самообольщения, удовлетворения одним лишь внешним деланием. Под этим «внешним деланием» имеется в виду регулярное «чтение» утренних, вечерних молитв, проследования «подготовки ко Причастию» и «стояние» на богослужении без участия ума и сердца. Произносить слова или слушать другого — того, кто их читает, — еще не значит молиться. Вся наша забота здесь должна заключаться именно в том, чтобы молитвенные чувства наполняли сердце. Если оно пусто, то нет и молитвы. Уста могут произносить молитвенные слова, а ум, при этом — блуждать по всему миру, от чего сердце остаётся холодным. Суть же словесной молитвы — научить ум вникать в слова молитвы, а сердцу научиться откликаться на них.
Путь молитвенного восхождения, по Иоанну Лествичнику, делится на три стадии.
Первая — «начало молитвы», — состоит в закладке основания, в упорном труде по отогнанною любых (в том числе, и «добрых») помыслов, мешающих внимательной молитве.
Вторая стадия будет достигнута тогда, когда ум без всякого усилия, легко, сам собой держится в словах молитвы. То есть, когда ум полностью погружен в стихию молитвы, как бы купаясь в ней, поглощенный словами молитвы, не отвлекаясь даже на самый малый помысел, не уклоняясь от молитвы ни «на волосок».
Третья стадия — когда молитва становится восхищением к Богу, слово из мысли и чувства переходит в состояние созерцания, когда теряется чувство пространства и времени.
У нас же с вами сейчас одна забота — стараться всячески возвращать к себе уклоняющуюся мысль, заключая ее в слова молитвы! «Если она по младенчеству твоему утомится и впадёт в развлечение, то опять введи ее в слова молитвы, ибо непостоянство свойственно нашему уму» (Иоанн Лествичник). Не давать уклоняться мысли ни вправо, ни влево от смысла молитвы — цель навыка словесного делания. В этом заключается наша человеческая работа, которая, хотя и не способна сама по себе изменить состояние нашего сознания, но может, при постоянном труде, привлечь благодать Божию, которая и даст нам то, чего мы так усердно ищем.
Поэтому не нужно отчаиваться из-за того, что наша мысль часто парит, что мы постоянно отвлекаемся от молитвы. Это — наша борьба с дьяволом, зрителем которой является Сам Бог. Нужно понимать, что молитва — выше всех других трудов. Поэтому сатана делает всё возможное, чтобы мы либо отсрочили молитвенное правило, либо сократили его, либо же оставили вовсе — «по усталости» или «занятости».
В одной краткой лаконичной фразе Иоанн Лествичник дает нам жизненную программу. Тому, кто не сможет вникнуть в эти строки, они покажутся банальными, а тому, кто сможет их понять — бездонными. «Восстав от миролюбия и сластолюбия, отрекись от тела, ибо молитва есть не что иное, как отчуждение мира видимого».
Беседа с Богом — не то же самое, что беседа с людьми. Внимание ума должно быть таким же единым со словами молитвы, как и связь тела с душой. Преподобный Симеон Новый Богослов называет грехом молитву без благоговения, без понимания того, Кому ты говоришь и что. Наша молитва — это не звуки слов, а вопль ума и сердца к Богу. Душе человека свойственно молиться не устами, а умом. Тот же, кто не заключает в уме слова молитвы, говорит не с Богом, а — по мысли Симеона, — с дьяволом.
Слова преподобного старца нужно внимательно усвоить церковным чтецам и певцам, которые «вычитывают» или поют положенные чинопоследования, иногда даже не задумываясь, о чём они. То же самое относится и к священнослужителям. Молитва без-благодатная, рассеянная есть дьявольской плен! Если это не усвоить, то подобным словесным молитвословием можно загнать себя в кромешную адскую тьму.