Через несколько дней после открытия мощей преподобного Иова Почаевского игумен Досифей заболел “огнем прозельным,” как говорится в книге чудес, “вследствие тяжелых накожных нарывов” так, что “никому из врачей даже и на ум не приходила надежда на его выздоровление.” В это время в праздник Воздвижения прибыла в Почаев “ради всенощного пения и воздаяния иных молитв Господеви” благотворительница обители пани Домашевская и со своей прислугой проводила “ночной покой” в отведенной для нее келии. Вдруг в полночь она слышит поразительное пение в храме, кроме того, необыкновенный свет сиял в его окнах. Домашевская подумала, что иноки совершают всенощное бдение, потому послала свою служанку по имени Анна к церковным дверям, чтобы она узнала и возвестила ей, так ли это? Посланная, действительно, нашла церковные двери отворенными и, когда вошла в храм (“ангельской бо рукой были отверсты двери,” как замечает Досифей), увидела тот же необычайный свет, а посредине – преподобного Иова, совершающего молитву с двумя “прекрасными юношами, имевшими на себе светлое одеяние.” В страхе Анна остановилась и стояла неподвижно. Тогда преподобный “со светолепными юношами” обратился к ней и сказал: “Не бойся, девица, но пойди и позови ко мне игумена обители.” – “Он лежит на смертном одре,” – отвечала Анна. Тогда преподобный подал ей шелковый плат, омоченный в Миро, и велел отнести его к больному. Анна пошла и от имени новоявленного угодника начала звать Досифея в храм у дверей келии. Больной сначала принял это за мечту, но Анна не переставала “стужать старцу, толкуще в двери” и говорить: “Если святыня твоя считает меня за привидение, то пошли хоть служителя своего, чтобы он принял от меня свиток врачевания, данный тебе от блаженного.” Вооружившись крестным знамением, Досифей впустил к себе девицу, взял от нее плат и, помазав “от напоенного Мира” свое тело, вдруг совершенно выздоровел так, что встал с постели и пошел в храм. Но там небесное видение уже прекратилось, и екклесиарх отпирал церковные двери для всенощного бдения. Изумленный Досифей сказал ему: “Что это такое, отче брате, божественной силой совершается в этой святыне?” Екклесиарх, со своей стороны, испугался еще более и отвечал с ужасом: “Что, отче всечестнейший? Я ради великой болезни твоей не пошел к тебе и за благословением, ибо вчера мы оставили тебя едва живым на ложе, а се ты всецел спешишь на утреннее пение.” – “Спешу, – отвечал Досифей, – исполняя веление блаженного отца нашего Иова, он бо с Ангелами в полуночи, когда мы все спали, помолился о моем спасении Пресвятой Деве Богородице, и ангельской рукой вратам отверстым вошла служанка госпожи нашей, которой блаженный отец наш Иов вручил свиток, Миром исполненный, и, сам исцелив меня, немедленно повелел мне идти в церковь, и как ты видишь, теперь у меня нет никакой болезни.” И лишь только екклесиарх отпер церковные двери, Досифей тотчас припал к земле перед ракой блаженного Иова и, воздав Богу благодарение за чудеса, совершаемые преподобным, немедленно приступил к служению всенощного бдения, (Прот. А. Хойнацкий. Волыно-Почаевский патерик. С. 180).

(Прот. А. Хойнацкий. Волыно-Почаевский патерик. С. 180).