Зачем нам «святой казак»? О канонизации Петра Калнышевского

 Запорожское казачество в истории нашего народа прославилось как образец православного воинства, призванного к защите веры и Отечества. Однако, несмотря на неоценимый вклад запорожцев в борьбу за Православие, в Церкви до сих пор не были явлены примеры святости этих православных рыцарей, а они, безусловно, были.

Подвиги казаков за Веру Христову в этой земной жизни просияли много столетий назад, они ныне предстоят у Престола Божьего, но для прославления их на земле Господь Сам избирает времена и сроки. И вот мы стали свидетелями наступления времен и сроков, отведенных Господом для явления миру примеров казачьей святости.

Праведная жизнь Петра Калнышевского способна стать духовным ориентиром для нравственного развития современного казачества.

«Предпосылки к святости» Петра Калнышевского 

Как отметил преподобный Иустин Попович, «в «Житиях святых» есть очень много дивных примеров того, как … старец становится святым старцем, … как судья становится святым судьей …, как воин становится святым воином…, как чиновник становится святым чиновником…, как торговец становится святым торговцем, как монах становится святым монахом…, как государственный деятель становится святым государственным деятелем, … как богач становится святым богачем, … как раб становится святым рабом, как господин становится святым господином …». 

   В своей жизни Петр Иванович Калнышевский был во всех этих качествах: воин, войсковой судья, кошевой атаман, администратор, чиновник, торговец, землевладелец, богач, всевластный господин, узник, лишенный всех прав, старец и, наконец, монах. Но всегда он при этом оставался запорожским казаком и православным христианином, всецело вверяющим себя в волю Божию. Одним словом, в житии праведного запорожского атамана мы видим, как казак может стать святым казаком, какой бы деятельностью ему не пришлось заниматься, в каких бы жизненных обстоятельствах он ни был. 

Ведь каким идеалам должно следовать казачество как православное воинство? Вера и верность. Именно глубокой верой в Бога и верностью присяге царю и Запорожскому казачеству, характеризуется вся жизнь последнего кошевого атамана Запорожской Сечи.

За что пострадал Калнышевский? За верность!  Будучи кошевым атаманом, он прилагал все силы, чтобы с одной стороны сохранить все прежние привилегии вверенного ему Богом войска Запорожского, а с другой – приспособить жизнь и уклад казаков к реалиям нового времени и к новым условиям существования на территориях казачьих вольностей в пределах Российской империи.

В своей книге «История города Екатеринослава» Дмитрий Яворницкий указывает на следующие причины: «Причины видны в самом указе царицы. Прежде всего, нужно сказать, что Запорожье было своего рода государство в государстве. Государство без царя, без бояр, без приказных, государство, не допускающее у себя крепостного ига. В дальнейшем при благоприятных обстоятельствах вольная Запорожская Сечь могла сделаться ядром такого вольного народоправства, какое было некогда в вольных городах Новгороде и Пскове. А могла ли терпеть Екатерина такое народоправство? Это была первая причина, почему Екатерина ІІ сочла необходимым уничтожить Запорожскую Сечь.

Была и другая причина. Край Запорожский с его неисчерпаемым богатством, с его рыболовными реками Днепром, Бугом и другими, с его раздольными степями, роскошными пастбищами, не мог не привлекать к себе российских дворян. Они-то и внушили царице мисль уничтожить Запорожскую Cечь и даровать эти земли дворянству.

Оберегая свои вольности от захвата, запорожцы посылали в столицу жалобы за жалобами… Запорожцев же считали в столице за смутьянов и грабителей»

В основу формирования Сечи исторически был положен принцип не национального, а религиозного самоопределения. Чтобы стать казаком, нужно было быть только мужчиной и православным, национальность не играла никакой роли. Среди казаков были представители практически всех народов Восточной Европы, вплоть до татар и евреев, которые перед вступлением в Войско Запорожское принимали православие. Известны факты, что даже атаманами и полковниками на Сечи становились не только украинцы.

Происходя, как предполагают, из духовного сословия, Петр Иванович любил православное богослужение и разбирался в его тонкостях. На должностях войскового судьи и особенно кошевого атамана он прославился как щедрый благотворитель церквей и строитель храмов, которые возводил часто исключительно за свой счет. С его именем связано не только возведение церквей в густозаселенной Гетманщине, но и обустройство христианских храмов в степной зоне Запорожья, заселяемой его стараниями православным людом. Именно благодаря ему в запорожском крае возникла упорядоченная церковная организация, распространившая свою духовную власть далеко вглубь  бывшей кочевнической степи .

О духовной жизни Калнышевского свидетельствует его особое почитание чудотворной «Новокайдакской» (Самарской) иконы Богородицы.

Здесь следует отметить исключительную роль, и  дар прозорливости Петра  Калнышевского, в явлении чудотворной «Новокайдакской» (Самарской) иконы Богородицы (празднование которой по решению Священного Синода Украинской Православной Церкви от 12 марта 1998 года совершается 13 ноября (6 ноября по ст. ст.)).

Важной причиной, по которой запорожцы издавна почитали Божью Матерь, было безбрачие, которого придерживалось сечевое товарищество. Казаки, запретив пребывание на Сечи женщинам, отдали себя под покровительство Богородицы – Пречистой и Непорочной Девы Марии, которая всегда оставалась Приснодевой.

Матерь Божия, прославляя своих казаков, явила Запорожью заступничество в чудотворной иконе Самарской Божией Матери. Тип иконы – «Богоматерь-Скорбящая» – в наиболее полной мере отображает истинный образ казаков, готовых в любой момент пожертвовать своей жизнью за веру и Отечество.

 Согласно преданию, именно с Востока была привезена необычная икона и установлена в церкви Коша Запорожского. До настоящего времени неизвестно, кем и когда она была написана, но очень похожа на Ахтырскую икону Божией Матери. В 1768 г. перед образом молились казаки, отправлявшиеся отстаивать Православную веру и Церковь против ляхов и католиков, по воззванию Максима Железняка, а одержав победу и вернувшись после «Уманского» ратного дела, они благодарили чудотворный лик за заступничество и помощь. Также известно, что, уходя на русско-турецкую войну, запорожские казаки брали икону с собой в поход, вознося свои усердные молитвы к Царице Небесной, испрашивая у Нее помощи и заступления. Благодаря заступничеству Богородицы войско благополучно вернулось с войны, покрыв себя неувядаемой славой.

В 1770 году в Запорожской Сечи чудотворная икона была перенесена в поселение Новые Кайдаки Кодацкой паланки Войска Запорожского и помещена в Свято-Николаевском храме, после чего стала называться Новокайдакской, что подтверждается из рапорта настоятеля храма отца Федора Фомича кошевому атаману Петру Калнышевскому.

Многие дивные знамения и чудеса, исходящие от Новокайдакской чудотворной иконы Божией Матери, привлекали огромное количество благочестивых паломников из различных мест святой Руси, Польши, Греции, Грузии, были также посланцы с Афона и из Константинополя. Сюда приезжали  богатые и бедные,  знатные и простые, воины и генералы, больные и здоровые, ищущие духовного утешения и облегчения своих горестей.

Петр Калнышевский дал указание собирать сведения о чудотворной иконе Старокодацкому Запорожскому духовному управлению во главе с протоиереем Григорием Прохоренко. Было собрано первое описание чудотворной иконы, ее историй, чудес и знамений. По распоряжению атамана Петра Калнышевского этот образ был перенесен из алтаря и установлен в специально сделанном киоте посреди церкви, что являлось открытым признанием иконы чудотворной. 

30 декабря 1772 года чудотворная икона была одета в серебряный с золотом оклад на деньги Петра Калнышевского, украшена жемчугом и сапфирами, отчего в народе приобрела также название – икона Калнышевского. С этого же года вся казацкая старшина регулярно на Сретение Господне собиралась в храме, совершая торжественный молебен пред Чудотворной иконой Божией Матери.

 Об особенностях Соловецкого заключения невинно обвиненного запорожского атамана

Сохранил верность христианским заповедям последний запорожский атаман и в трагические дни ликвидации Запорожской Сечи. Когда большинство казаков настаивало, чтобы кошевой дал команду отбиваться от российских войск, Калнышевский, памятуя евангельскую заповедь о миротворчестве, удержал запорожцев от пролития крови единоверцев, и развязка приняла мирный характер; лишь небольшая часть запорожской сиромы убежала в турецкие владения. Сам же Петр Иванович, как опасный политический преступник, был заключен в Соловецком монастыре, где провел 25 лет почти в совершенном молчании и затворе.

Вся духовная сила христианской натуры последнего запорожского кошевого проявилась в смиренном и безропотном принятии от Господа своего креста в период Соловецкого заточения. Несмотря на то, что он пострадал от царской власти, это не значит, что он перестал её чтить (даже на склоне своих лет свою тюремщицу царицу Екатерину II он поминал не иначе как «блаженная и вечнодостойная памяти всеавгустейшая императрица великая Екатерина»). В монастыре с Калнышевским в течение всего его соловецкого заточения обращались строго: содержали безвыпускно в монастыре и удаляли не только от переписки, но и от всякого общения с посторонними людьми. Это положение не изменилось вплоть до 1801г. Только святость жизни в таких условиях может уберечь человека от умалишения. А то, что его образ жизни был затворническим, свидетельствуют и его вопросы к крестьянам, случившимся быть на Соловках: «Кто царем теперь? Как цари живут нынче, и какие благополучия на Руси теперь?» Как сильно эти вопросы и это «святое любопытство» напоминает вопросы преподобной Марии Египетской к авве Зосиме: «Скажи же мне, отец, как теперь живут христиане, царь и святые церкви?» .

   Условия содержания Калнышевского были строги и тяжелы морально и духовно, но материально достаточно сносны и безбедны, о чем свидетельствуют богатые дары, которые Петр Иванович, следуя своему боголюбивому нраву, преподносил Соловецкой обители (к слову сказать, только стоимость ценных подарков монастырю составила половину всех выделяемых средств на содержания запорожского кошевого .

Так что, когда мы говорим о соловецком кресте Петра Калнышевского, то имеются ввиду моральные страдания человека, невинно обвиненного, лишенного всех гражданских прав и свобод и заключенного в узы. В этом христианский подвиг веры Петра Калнышевского можно сравнить с подвигом веры ветхозаветного Иова Многострадального.

И действительно, последний кошевой атаман место своей скорби воспринял как место духовного подвига. В традиции было у запорожцев, если они не погибали на войне, то часто уходили заканчивать дни своей земной жизни, подвизаясь в подвигах духовных в монастыре. Видимо, в свое время такую кончину себе готовил и Петр Калнышевский, будучи еще кошевым атаманом. Поэтому со спокойным духом Петр Иванович принял волю Божию, когда царским указом был заточен в монастыре, куда и так стремилась его душа.

Заключение в Соловецком монастыре сделало Калнышевского еще более религиозным; жил он, по аттестациям властей, чрезвычайно тихо и спокойно, ревностно исполняя требуемые Православной Церковью обряды, регулярно исповедовался и причащался.

В ответ на дарование ему свободы Александром I кошевой писал, что и «здесь (в Соловецком  самого Петра Ивановича, в конце жизни он достиг той духовной свободы, к которой стремится всякий православный христианин. Не желая покидать монастырь, после помилования в 1801 году императором Александром I, бывший атаман просил оставить его «в обители сей ожидать со спокойным духом приближающегося конца своей жизни», чтобы «остаток дней своих посвятить в служении Единому Богу в сем блаженном уединении, к коему чрез двадцатипятилетнее время своего здесь пребывания привык я совершенно» .

Итак, следуя старому запорожскому обычаю, Петр Калнышевский остался доживать свой век в православном монастыре. Его благочестивая жизнь и откровенная набожность, без сомнения, внушала искреннее уважение монашеской братии. Получив свободу, Петр Иванович сделался простым послушником Соловецкой обители и, прожив два года на свободе, почил в мире с людьми и Богом «смертью благочестивою доброю» 31 октября (ст.ст.) 1803г. Последний кошевой атаман Запорожской Сечи был похоронен на почетном месте – южном подворье Спасо-Преображенского собора, рядом с могилами видного государственного и церковного деятелей начала XVII века Авраамия Палицына и соловецкого архимандрита Феодорита[17].

В 1856 году по распоряжению архимандрита Александра Павловича на могиле Калнышевского была установлена плита, на которой высечена эпитафия, которая как нельзя лучше отражает духовный подвиг на Соловках последнего кошевого атамана Запорожского Войска Низового:

 «Господь наш Иисус Христос положил душу свою на кресте за всех нас  не хочет смерти грешника. Здесь погребено тело в Бозе почившего Кошевого бывшей некогда запорожской грозной сечи козаков, Атамана Петра Калнышевского, сосланного в сию обитель по Высочайшему повелению в 1776 году на смирение. Он в 1801 году по Высочайшему повелению снова был освобожден, но уже сам не пожелал оставить обитель в коей обрел душевное спокойствие смиренного христианина, искренне познавшего свои вины. Скончался 1803 года октября 31 дня в Суб. 112 лет от роду, смертию благочестивою доброю. Блажени мертвии умирающие о Господи: Аминь .

 

О народном почитании последнего кошевого.

Необходимо отметить и народное почитание последнего кошевого, начиная с момента разрушения Запорожской Сечи. Среди простого народа распространялись былины об атамане, поучительные истории. Сохранилось ряд икон Богородицы, на которых в числе предстоящих пред Царицей Неба и земли изображен и П.И. Калнышевский. Так на иконе, написанной в 70-х годах XVIII века, изображена Богородица, по сторонам от которой стоят Святитель Николай и Архистратиг Михаил. Под ними нарисованы две группы казаков, среди которых были кошевой атаман П.И. Калнышевский и войсковой писарь И. Глоба. Из уст кошевого атамана, который поднял голову к Богородице, исходят слова: «Молим, покрой нас Честным Твоим Покровом и избави нас от всякого зла…».

 Так зачем нам «святой казак»? 

Рассматривая жизнь Петра Ивановича Калнышевского и его деятельность, можно с уверенностью сказать, что она является зеркальным отражением истории Запорожской Сечи, ее успехов, трудностей и противоречий. Поэтому и совпадают трагические судьбы последнего кошевого и самой Сечи.

В основу канонизации П.И. Калнышевского  легли его подвиги как христианина, его трудном служении идеалам, завещанным нам Господом и Спасителем Нашим Иисусом Христом, через приумножение добродетелей, особенно смирения, веры и верности, любви к своим ближним, заботы о благоукрашении церквей Божиих. Это те добродетели, которые мы желаем видеть в современных казаках, а пример Калнышевского, как раз и учит этим добродетелям.